Плохая шутка  - Александр Варго

– Ты болен, – чуть слышно проговорила Светлана. – Тебе нужна помощь. Развяжи меня, и мы вернемся домой.

– Думаешь, я некрофил? – засмеялся «Королевич». – Хотя, в какой-то степени, наверное, да. Но в первую очередь я ценитель нестандартного искусства. И вообще… Что ты имеешь против мертвых женщин? Они хорошие. Милые, спокойные. Не ворчат и не пилят по мелочам. Они согласны на все. Они никогда не возмущаются, что я рано кончил. Они никогда не бухтят, что у меня дома скрипит кровать или от меня несет потом. Они не заставляют меня снимать носки во время траха. Ты, детка, прыскалась духами и трясла передо мной сиськами, а мне хотелось блевать. Когда я был на тебе сверху, я мысленно представлял себе, что нахожусь не на кровати, а на дне холодной могилы… и со мной не ты, потная дура с растрепанными волосами, а прохладное, восхитительно неподвижное тело… Чуть распухшее, в синюшных разводах… Плоть податлива, губы раздуты, наружу торчит почерневший язык. В естественных отверстиях копошатся черви, глаза провалились… Мне приходилось заставлять себя думать, что я ласкаю и целую мертвеца. Это если откровенно. Только так мой член наливался кровью, и я мог трахать тебя, мысленно проклиная все на свете… Когда мы расставались, я чуть ли не бегом несся домой, включал комп и мастурбировал на разложившиеся трупы молодых девок. У меня отличная подборка видео- и фотоматериалов, больше двадцати гигабайт… Утопленницы, сгоревшие, изнасилованные, размазанные в ДТП… Лишь тогда я по-настоящему получал удовольствие. Это самый сладкий оргазм, Белоснежка.

Внутренности Светланы сдавили мучительные спазмы, и она хрипло выдохнула. Блевать больше было нечем.

Вячеслав подмигнул ей, словно невзначай проведя рукой по мошонке. Дремавший до этого член слегка напрягся, при этом приподнявшись, как шлагбаум, который в силу неисправности работал только до середины пути.

– Нас ждут потрясающие ночи, Белоснежка, – возбужденно облизнулся «Королевич». – Сейчас ты выглядишь намного аппетитней, чем пару дней назад. А завтра к вечеру… ммм…. Пальчики оближешь.

– Меня будут искать. Через четыре дня я должна выйти на работу, – дрогнувшим голосом сказала Светлана. – Нас видели на канатной дороге. Нас встречали мои друзья. Ты…

Вячеслав ухмыльнулся.

– Ты думаешь, мне впервые скрываться? Мне хватит с тобой и пары дней. А спустя неделю я буду в Германии. У твоего Королевича несколько паспортов, Белоснежка… а также несколько укромных норок, где можно переждать бурю. Собственно, никакой бури после твоего исчезновения и не будет. Все свои аккаунты, где мы с тобой нежно общались, я удалю. Так же, как и твои. Я без проблем взломаю все твои странички.

– Ты… – Светлана запнулась. – Твои роди…

– Мои родители умерли три года назад, оставив мне хорошее наследство, – перебил ее Вячеслав. – Ты знаешь о них только по моим рассказам. Но мы отвлеклись, и вот мой вопрос. Касательно того, как ты подохнешь. Ты – особенная, детка, потому что еще со школы нас связывают незримые узы. Поэтому для тебя я сделаю исключение. Ты все равно, так или иначе, будешь лежать в своем гробу. В этой связи я предлагаю тебе выбор – ты ложишься внутрь сама. Другой вариант – я продырявлю твой лобик гвоздодером и уложу тебя самостоятельно. В последнем случае все произойдет прямо сейчас, и ты больше не станешь испытывать никакого дискомфорта. Ты не будешь ощущать нехватку воздуха, не будешь чувствовать жажду. Не опорожнишь свой кишечник в тесном гробу, не расцарапаешь свое нежное и красивое тело о его занозистые стенки… Но если ты выберешь первое, ты проживешь еще пару-тройку часов – в гробу есть тонкие щели, и кислород кое-как все-таки будет поступать внутрь. Правда, это уже будет скорее агония, чем жизнь. Твое решение? Даю минуту на размышление.

Светлана моргнула.

«Нет. Нет, о господи…»

– Пятнадцать секунд прошло, – заметил Вячеслав. – Думай скорее, прелесть.

– Пожалуйста, выслушай меня, – тщательно выговаривая слова, сказала она. И хотя Светлану колотило от всеобъемлющего ужаса, она старалась держаться из последних сил. – У меня есть сын. Я нужна ему, Сл… Королевич.

Психопат сокрушенно покачал головой.

– Глупышка, – произнес он. – У тебя нет сына. Ты разве не читала сказку? У Белоснежки вообще не было детей, милочка. Между прочим, осталось двадцать секунд. Тик-так, тик-так.

– Нет, я прошу тебя! – крикнула она. – Я отдам тебе все, что есть! Квартиру, машину!

Силы покинули Светлану, и ее глаза заполнились слезами. Все с тем же сочувственным выражением лица Вячеслав коснулся ее щеки, мазнул указательным пальцем блестящую дорожку, после чего слизнул соленое пятнышко.

– Мне ничего не нужно, кроме тебя, Белоснежка. Время на исходе. Пять, четрые, три…

«Нет, он не сможет!»

– …два, один… Все, алес.

Вздохнув, Вячеслав подхватил своими крепкими руками женщину за подмышки и рывком перекинул ее в гроб. Наружу вырвалось легкое облачко пыли. Светлана издала пронзительный крик, и Вячеслав поморщился, как от зубной боли:

– Сейчас я тебя закрою. Не пытайся лягаться ногами – в противном случае я тебе сломаю голеностоп, и последние часы твоей жизни покажутся тебе пыткой.

Наклонившись, он поднял массивную крышку и накрыл ею гроб. После этого Вячеслав уселся сверху и произнес:

– Завтра, точнее сегодня, возможно, будет пасмурно.

Глядя на бархатистое небо, усыпаное мерцающими звездами, он озабоченно потер лоб. Снизу раздавалась возня и глухие вопли. Наконец крики стали понемногу стихать, перейдя в едва слышный плач.

Вячеслав осторожно поднялся и, сделав пару шагов, поднял с каменистой поверхности сверток. Он развернул его, выудив наружу несколько длинных гвоздей, затем взялся за гвоздодер.

– А знаешь, Белоснежка… – заговорил он тихим размеренным голосом. – Я ведь тебя обманул.

Он высыпал все гвозди на пыльную поверхность крышки гроба, кроме одного, который вертел в пальцах. Улыбнулся, заметив на запыленных досках две сдвоенные яйцеобразные половинки – след от его ягодиц.

«Королевич» положил фонарь так, чтобы он освещал гроб, после чего приставил гвоздь к краю изголовья крышки и с силой ударил по нему молотком. Со второго удара гвоздь ушел в дерево полностью, и затихшая на некоторое время Светлана вновь разразилась криками.

– Ну-ну, не надо, – ухмыльнулся Вячеслав, всаживая второй гвоздь. Звук получался короткий, отрывистый, будто резиновой дубинкой резко ударяли по высохшему стволу.

Дук!

– Знаешь, где я соврал?

– Слава, не надо!.. – взмолилась Светлана.

– Королевич, тупая идиотка. Сколько раз тебе нужно напоминать?! Итак… О чем я? Ах, ну да… Так вот, я не скармливал птицам своих Белоснежек. Точнее, им доставалось не все.

Дук! Дук!

Вячеслав работал с воодушевлением, чуть тронутые ржавчиной шляпки стальных жал утапливались в древесину полностью, не оставляя снаружи даже полмиллиметра стали. Крики, доносящиеся изнутри гроба, превратились в непрекращающийся истошный визг.